Почитать | Июнь 2010

 

– Брукхаймер, объясняя, почему именно вас взял на роль Дастана, говорил, что «Джейка любят все девочки». Достают девочки-то?
– Мне нравится, что у меня есть поклонницы. Но, кстати, самая прикольная встреча у меня была не с девочками, а с парнем на автомойке. Я как-то мыл свою машину, хотел расплатиться, и вдруг заправщик заголосил: «А давайте залью вам бензин! Бесплатно!» – «Спасибо, не надо» . – «Да нет, давайте! Вы же тот парень, что играл в «Горбатой горе»! Я люблю ваши фильмы!» Пришлось согласиться – не обижать же его.

– Джейк, ваш отец – режиссер, мать – сценаристка, Джейми Ли Кертис – крестная мама. Сам бог велел идти в кинематограф. Наверняка не было других мыслей, куда податься?
– О да, мои родители разрушили мое детство! Я буквально вырос на съемках. Кино никогда не было для меня чем-то таинственным. Не знаю, хорошо это или плохо. Родители пытались, конечно, дать мне «нормальное» детство и настаивали, чтобы летом я работал, чтоб сам себя содержал.

– И кем довелось поработать?
– Три года работал спасателем, а пару лет так и вовсе первую половину дня с семи утра спасал, а вечером до полуночи пахал в ресторане официантом. Забавно, кстати, было. Помню, как какая-то морская гадость ужалила одного военного и я мочился на его ногу.

– Ресторация не затянула?
– Обожаю готовить! Кто знает, может, открою когда-нибудь свой ресторан. Кстати, опять же явно наследственное: родители – классные повара, и помню, что все мое детство они готовили какие-то экстравагантные блюда для меня и моей сестры. И я на кухне чувствую себя в своей тарелке. Знаете, что если вы можете что-нибудь приготовить из того, что найдется в ваших буфетах, – значит, вы истинный повар. Я обожаю готовить, довольствуясь лишь остатками в холодильнике. В общем, в жизни много всего интересного есть, но, по правде говоря, я с раннего детства знал, что путь мой лежит исключительно в кино. Да что говорить, если моей самой большой в детстве мечтой было сняться в каком-нибудь экшене.

– Представляю, как вы обрадовались возможности сняться в «Принце Персии», ведь вам пришлось быть атлетом, акробатом и головорезом в одном лице.
– Конечно! Я обожаю ощущать себя спортивным и до сих пор рад любой возможности побороться. Это же лучшее в кино – возможность играть, как ребенок. «Так, я играю его, а ты, – говорю я коллеге, – играешь того; давай бороться!»

– И что, на съемочной площадке обошлись без каскадера?
– Даже если бы все должны были делать каскадеры, я все равно сначала сам попробовал бы. Ну да, я потянул спину, несколько раз вывернул лодыжки, но разве это стоит моих волнений? Да нет, конечно. Я много трюков сделал сам, что было не всегда легко. В частности, стрелять из лука горящей стрелой. Мускулы руки и плеча были такими большими, что, когда я надел нагрудник, он не дал мне захватить стрелу. Мы сняли множество смешных эпизодов того, как я пытаюсь это сделать. В результате пришлось просто вырезать в нагруднике огромную дыру!

– Насколько я знаю, в «Принце Персии. Пески Времени» много паркура. Вы что, профи в этом деле?
– Нет. Вот здесь мне пришлось здорово подготовиться. Между прочим, консультантом у нас на съемочной площадке был Давид Белль, тот самый, который и изобрел этот вид спорта. И мне здорово помогали трейсеры (люди, занимающиеся паркуром). Признаюсь, я попробовал все, но далеко не все мне удавалось. Паркур оказался трудной штукой, абсолютно экстраординарный спорт. Хотя в то же время это и забава. Это так здорово – подпрыгнуть, подняться вверх по стене и бежать по ней! Но оказалось, что чуть ли не самое главное в паркуре – умение правильно приземляться. Вот знаете, за что я люблю такое кино? Потому что эти фильмы предоставляют вам возможность сделать какую-нибудь сумасшедшую глупость, которую в обычной жизни вы были бы не в состоянии сделать.

– Кстати о сожалениях. Не было ли какого-нибудь проекта, от которого вы отказались, а теперь кусаете локти от досады?
– Мне кажется, я слишком молод для подобных сожалений. Но однажды мне предложили сняться в главной роли у легендарного кинорежиссера Бернардо Бертолуччи. И я отказался.

– Почему?
– Он требовал, чтобы я снимался обнаженный. А мне этого не хотелось. И это было самое тяжелое решение, которое я когда-либо принимал как актер. Я отказался сниматься у одного из лучших кинорежиссеров на Земле! Я думал, что позже буду сожалеть об этом, но сейчас я уверен, что это было лучшее решение, которое я принял, потому что я был честен с самим собой.

 – А правда, что на съемочной площадке в марокканской пустыне висели объявления типа «Пожалуйста, не трогайте страусов»?
– Было дело. Я же говорю, ну где бы я еще повстречался с реальными живыми страусами. Опять же, я предпочел обойтись без каскадера. Я сказал: «Когда еще мне доведется оказаться в чертовой клетке со страусами? Я должен войти туда!» И это оказалось так здорово! Надеюсь, мне еще доведется сниматься со страусами. Такое вот мое впечатление от этих созданий. Хотя нам всем очень строго внушали: «Бойтесь страусов, это массивные грозные существа, которые могут разорвать своими когтями ваше сердце!»

– А как вам пустыня? Говорят, что съемочной группе довелось бороться с жестокими песчаными бурями, я уже не говорю о 35-градусной жаре.
– Да здорово все было! Я фактически наслаждаюсь высокой температурой. Я же из Южной Калифорнии. Я думаю, что пустыня – замечательное место, особенно когда вы снабжены большим количеством воды и пищи и приличным бюджетом для классного кино.

Благодарим за помощь при подготовке материала кинокомпанию WDSSPR.