Девять гостиниц за четырнадцать дней. Шанхай – Вэньчжоу – Юйхуань – Ханчжоу – Шанхай – Сучжоу – Ханчжоу – Шанхай – Яньданшань – Шанхай. Лекции, съемки, упаковка багажа, лекции, съемки, просмотры, упаковка багажа, упаковка багажа, упаковка…
День первый
Оказывается, существуют ежедневные прямые рейсы из Детройта в Шанхай. Неужели кроме меня в Детройте есть сумасшедшие, для которых 14 часов в животе «Боинга-747» ничто по сравнению с желанием оказаться в Китае? Таких сумасшедших был полный самолет, причем большая часть – седоватые американцы в деловых костюмах, всю дорогу изучавшие китайский язык. Мне тотчас захотелось изучить китайский, но предыдущая бессонная ночь, проведенная в сборах, все решила за меня.
Архитектор, проектировавший шанхайский аэропорт Пудун, большой специалист в области фэн-шуй. Вогнутые потолки огромных терминалов покрыты затейливой металлоконструкцией, создающей в сознании пассажира полную иллюзию того, что он – жертва, оказавшаяся в вывернутом наизнанку еже. Первое и самое сильное желание любого, кто попал в Пудун, – это как можно быстрее вырваться на волю.
День второй
Увы, забыл название одного в высшей степени показательного поселка городского типа где-то между Вэньчжоу и Ханчжоу. Именно там я стал свидетелем грандиозного зрелища, именуемого китайской свадьбой. Невестой оказалась дивной красоты китаянка Сюань, а женихом – голубоглазый «китайский парень» по имени Глеб. Сюань помахала мне рукой со словами «Все четко!» Тогда я впервые с момента приземления потерял чувство реальности... Вспомнил! Юйхуань!
День четвертый
Ханчжоу – город парадоксов. Во-первых, все в Burberry, даже местные бомжи. Во-вторых, здесь находится гостиница с изящным названием «Первый мировой отель», рядом с которым расположена копия венецианской колокольни собора Святого Марка в натуральную величину. Интересно, что ханчжоуская «Венеция» хоть и меньше итальянской, дома в ней просторнее, а каналы и улицы заметно чище. Туристов сюда не пускают, потому что это жилой микрорайон. Для удобства жителей недалеко от «Венеции» находятся дилерские центры «Роллс-Ройс» и «Феррари».
На случай же, если пресыщенным европейскими излишествами «венецианцам» захочется тишины и конфуцианства, буквально в десяти минутах езды специально расположено одно из самых красивых озер на Земле – Сиху. Поверхность его всегда как зеркало, а каждое утро на него опускается облако. Если местные жители ведут себя хорошо, то оно опускается и вечером. Облако это обладает волшебными свойствами: увидев его, местные жители впадают в состояние, близкое к каталепсии.
День пятый
На моей памяти, один из самых внушительных городских ландшафтов в мире – это вид нижнего Манхэттена с Бруклинской набережной. Если вы видели это зрелище, то вам ничего не стоит понять, как выглядит центр Шанхая. Представьте себе нечто, раз в восемь больше и раза в два выше.
В Китае бытует мнение, что черный чай придумали индусы, которые по причине врожденной лени испортили урожай, но – в силу врожденной же бережливости – решили его не выбрасывать, а употребить. Китайцы пьют зеленый чай, заваренный прямо в стакане. Можете даже не пытаться усовершенствовать этот нехитрый метод, все равно вкуснее не получится.
День шестой
На шестой день мы узнали, что «Венеция» находится вовсе не в Ханчжоу, а в Сучжоу. Вернее, «китайская Венеция» – это название самого Сучжоу, что, на мой взгляд, для более привычного сознанию европейца итальянского города, большой комплимент. Тем более стоит упомянуть «китайскую Пизанскую башню», то есть пагоду Юнь Янь Сы, построенную в Х веке, при виде которой жители Пизы должны просто посыпать себе головы пеплом от отчаяния. Сучжоу – один из самых красивых городов мира. Когда-то, более 2500 лет назад, он даже был столицей государства У.
С тех пор там установилась традиция строить усадьбы для скромных государственных чиновников. Одна из них так и называется – Сад скромного чиновника. Большинство усадеб сохранилось, теперь в каждой из них – сады. За символическую плату любой может воочию убедиться, что у древних китайцев был вкус, почти полностью утраченный за годы культурной революции и последующего движения к светлому будущему. Старый Сучжоу разбит на квадраты прямыми улицами и каналами, по которым вместо гондол снуют туда-сюда баркасы весьма этнографического вида.
День седьмой
После неожиданно безжалостного холода в столице государства У, Ханчжоу показался нам раем. Облако над Сиху, поющие фонтаны, начисто затмевающие своей мощью куда более знаменитый фонтан Белладжио в Лас Вегасе. Для тех, кто решил, что Шанхай – это артефакт современной цивилизации в бедной развивающейся стране, Ханчжоу – отличная возможность понять, что это совсем не так. Поверьте, там есть чем восхититься. Например, ханчжоуским Арбатом, где можно приобрести разные полезные в хозяйстве вещи, или составить совершенно неправильное представление о том, что происходит по ночам на улицах, или зайти в аптеку, основанную в 1649 году и с тех пор ни разу не закрывавшуюся. Можно погулять по прибрежному парку, где каждое дерево подсвечено прожектором, спрятанным в журавлином гнезде, или просто попытаться угадать, чего в Ханчжоу больше – синих такси или красных велосипедов.
День одиннадцатый
Яньданшань, по совершенно непонятной мне причине, куда менее популярен среди западных туристов, чем Шанхай или остров Хайнань. В горах здесь бывает такой туман, что вообще непонятно, где же, собственно, красота. Вдруг из тумана (а это обязательно происходит именно в тот момент, когда разочарование уже почти заставило вернуться обратно) появляются странной формы горы и скалы, между которыми прячутся даосские монастыри. Подножия гор изрезаны сказочными оврагами, где до сих пор выясняют отношения шаолиньские летучие монахи с членами клана «Белый Лотос». Побывав во множестве храмов разных вер и деноминаций, я считал, что культовая архитектура и атрибутика имеет своей целью – либо в жесткой, либо в мягкой форме – донести до посетителя, насколько он ничтожен перед лицом верховного божества. Даосские храмы оказывают совсем другое воздействие. Преодолев пару сотен ступеней, ты оказываешься там, где тебе рады просто потому, что ты пришел. Можно присесть на красную скамеечку, замечтаться и прийти в себя минут через сорок. Рядом будет молчать старый монах, и можно не сомневаться, что он молчит о твоем. Потом ты встанешь и выйдешь из желтых ворот с приятным чувством оттого, что тебя никто не гнал и не держал. Ты выйдешь, твердо зная, что такое деяние недеянием.
День четырнадцатый
Было шесть утра. Я сидел в первом вагоне экспресса, несущегося в Пудун со скоростью 250 км/ч и вспоминал тысячелетние пагоды, 300-этажные небоскребы, рикши, обгоняющие лимузины, миллионы китайцев в белых носках и швейцарские часы за сто юаней на каждом углу старого Шанхая. Я думал о разном. Например, о том, что понятие реальности в Китае имеет совсем не тот смысл, к которому мы все привыкли. О том, что корни сюрреализма на самом деле сосут плодотворные соки из китайской почвы, а вовсе даже не из испанской. О том, что здесь штатские ходят в ногу, кошек любят и даже едят, красные фонари ровным счетом ничего не имеют в виду, а вселенское спокойствие соседствует с невообразимым бедламом. Я думал о том, что уже снова хочу в Китай.
текст: Ираклий Шанидзе