В самом конце ноября Россию посетил знаменитый репликант из классики кинофантастики «Бегущий по лезвию бритвы». Рутгер Хауэр приехал, чтобы озвучить свою роль в приключенческой картине «Пятая казнь», где он снялся с чемпионом мира по боям без правил Федором Емельяненко. А также приглядеться к питерской киношколе – Университету кино и телевидения. В свои 65 лет Хауэр очень активен. Он занимается благотворительностью, поддерживает экспериментальное кино, а главное – продолжает актерскую карьеру, к которой пришел, можно сказать, через силу…
– В юности у меня был момент, когда я не знал, кем хочу стать. Меня как-то ничего не привлекало, школа и дом меня здорово достали. Мои родители актеры, и они посоветовали, раз уж такое дело, попробовать себя в актерстве. Но честно говоря, за те четыре года, что я провел в театральной школе, я вовсе разуверился в себе, мне казалось, что я отвратительный актер. Я уже не говорю о том, как я мучился, выходя на сцену.
– Почему же вы остались в профессии?
– Я довольно случайно попал в кино и сразу понял, что вот оно – мое. И я тотчас же уволился из театра, хотя это было безумие – в Голландии тогда снималось очень мало фильмов. А сейчас у меня есть своя киношкола, где молодые кинематографисты могут снимать то, что хотят. Но есть два важных условия. Первое – минимум возможностей, средств. Чем сложнее – тем лучше. Таким образом просыпается креативность. Обычно авторам за один день надо создать 60-секундный ролик: придумать его, снять, смонтировать. Это очень сложное задание – поймать внимание в течение 60 секунд. Украсить маленький дом всегда труднее, чем большой.
А второе условие моей школы – я учу людей работать, исходя из инстинкта.
– Что вы имеете в виду?
– Интуиция для меня – ключевое слово. Власть мозга сдерживает многих людей, они не следуют за своим сердцем и интуицией. Я говорю тем, кто приходит на мои мастер-классы: «Позвольте вашим чувствам вести вас». Я даю им камеры, даю актеров, но прошу не думать – думать они будут, когда будем разбирать материал. Они должны только чувствовать, создавая свое кино. Если кинематографисты могут освободить свою энергию, тогда получаются хорошие вещи.
За последние десять лет мы потеряли кино как искусство. Я верю, что все изменится. Но при условии, что мы не будем идти на поводу у глянцевого Голливуда. То, что делает Голливуд, – это супермаркет кино. Корм для барашков. И у меня, как у европейца, есть ощущение, что русские хотят снимать «американские» фильмы – всякие экшены, боевики, эротику. Я понимаю, что все это «хавает» зритель с удовольствием. Но мы, кинематографисты, сами делаем своего зрителя. Что мы ему даем, такой у нас и зритель. И если его не учить, зритель будет глупый. Поэтому мы все – русские, немцы, голландцы, французы – должны бороться за новое кино. Вернее сказать, пришло время вернуться к ядру кино. Я у ваших кинематографистов вижу огромный нерастраченный потенциал. Но им нужно больше общаться с европейскими коллегами. Надеюсь, у меня в ближайшем будущем появится возможность набрать команду из талантливых питерских ребят и организовать свои мастер-классы здесь.
– Вы, насколько я понимаю, достаточно состоятельный человек и могли бы делать что угодно. Зачем вам эта головная боль?
– Да, но в том-то и дело, что мне хочется делать только интересные для меня вещи, такие как ведение мастер-классов. Я в своей жизни взял достаточно много, и кое-что я считаю нужным отдавать. Этот дар – показывать людям, что я чувствую, без слов, – мне дан от родителей (я сам удивился, когда понял, что обладаю им). Но я должен им делиться с другими. Тем более что я Водолей, а это означает, что я несу воду от одного человека к следующему. Это духовное понятие.
– Вы никогда не жалели, что вместе с Верховеном поддались соблазну американского кино?
– Нет, конечно. Мы с Полом походили на детей, оставляющих дом: если вы хотите расти, вы должны так поступать. Но признаюсь, после того как я снялся в первых своих голливудских фильмах, я подумал: «Господи, вот это дерьмо и есть великое американское кино?!» И вообще, мне было не по себе от Лос-Анджелеса, потому что люди там думают только о том, что они должны иметь то, что хотят иметь, и быть тем, кем они должны быть. Они все заложники американской мечты, и мне кажется, это их всех делает несчастными. Вы не должны иметь точно то, что вы хотите.
Но слава богу, я встретил Ридли Скотта, и в моей жизни случился «Бегущий по лезвию». Пару лет назад на Венецианском кинофестивале к 25-летию фильма показали специальную версию – на самом деле это та версия, которую студия не дала нам выпустить в прокат, – и это было здорово. Мне очень понравилось.
– А правда, что часть финального монолога вашего героя Роя Бетти вы сочинили сами?
– В оригинале смертельная сцена Бетти состояла из технолепета. Мне не показалось, что это будет здорово. В конце концов, когда батарея андроида заканчивает свое действие, у него нет времени так много болтать. И я решил, что будет достаточным, если он все о жизни скажет в двух-трех фразах. Я сохранил два предложения, которые были в сценарии, и добавил вот это: «Все эти моменты затеряются во времени, как слезы в дожде… Время умирать». Ридли Скотту моя идея понравилась…
– И напоследок. Вы занимаетесь социальной деятельностью (поддержка «Гринпис», помощь больным СПИДом), а как насчет политики? Надо ли актеру разбираться в политике?
– Бессмысленно. Там сплошные трюки, а мы все – клоуны в этом цирке. Лишь иногда можно попытаться составить понятие о том или об этом. Мне кажется, что политики и люди искусства в общем-то враги. И в то же время мне нравятся, так сказать, опасные, провокационные фильмы, которые дают обычному зрителю возможность задуматься, что же происходит в мире на самом деле. И в этом смысле надо пользоваться интернетом. То, что в американской, да и европейской прессе говорят о России, к примеру, ничего не дает. Пресса набита пустотой. Если хочешь действительно узнать, что сегодня происходит, пользуйся интернетом, слушай, что говорят сами люди. И ни ЦРУ, ни ФБР, ни ФСБ нам не помеха.
И кстати, я за развитие кинематографа в интернете: во-первых, потому что здесь нет той цензуры, которая подавляет всякое инакомыслие авторов, работающих над проектами, выходящими на широкие экраны. Во-вторых, как вы понимаете, «прокат» в глобальной информационной Сети удешевляет кино в сотни раз. А благодаря цифровым технологиям не надо быть Стивеном Спилбергом, чтобы получить шанс сделать свое кино. Достаточно небольшого количества денег, практики и таланта.
беседовала Елена Боброва