Летом ожидается выход в прокат милой комедии «Одноклассники» (Grown Ups). Адам Сэндлер в компании соавторов написал историю о том, что вовсе не обязательно страдать по поводу своего возраста. Пятеро друзей спустя 30 лет после окончания школы встречаются и как будто заново знакомятся друг с другом, а заодно с обретенными за эти десятилетия родственниками. А главное – проводят день встречи так же, как когда были глупыми тинейджерами. Основная мысль комедии – и после сорока пяти «жизнь забавами полна». В этом же уверена и Сальма Хайек, снявшаяся в этой картине.
– Герои комедии, похоже, не переживают «кризис среднего возраста». А как вы относитесь к своему возрасту? Ведь для многих актрис переход рубежа 40-летия трагичен.
– Для меня это рубеж между молодостью и зрелостью. Все зависит от женщины, от того, с каким багажом, духовным и материальным, она придет к этому возрасту и как будет себя чувствовать. Те, кто разумно вкладывал в будущее, понимают, что жизнь только начинается. В противном случае действительно приходится грустить, что все уже позади. А я воспринимаю каждый год, как подарок жизни, заполненный возможностями и тайнами. Тем более что с рождением моей дочери Валентины Паломы для меня открылась новая глава. Я буквально загипнотизирована ею: я умиляюсь ее жестам, ее словам, тому, как она меня целует. Я полна благодарности за то, что она пришла в мою жизнь, и я надеюсь, это чувство останется со мной до самой смерти.
– Но вам было, наверное, непросто стать мамой, ведь вы родили Валентину Палому, когда вам был 41 год.
– Да, это так. Я многого не знала, и рядом со мной не было кого-то, кто поделился бы опытом. У меня не было беременных подруг, моя мама меня родила «много тысяч лет назад». И только сейчас я начинаю общаться с другими мамами, и уже не чувствую себя такой одинокой в этом смысле.
– А почему вы так назвали свою дочь?
– Я ее назвала в честь одной легендарной фигуры Мексиканской революции. Но поскольку мне стало немного страшно от того, что моя дочь – маленькая революционерка, то я добавила имя Палома, которое с испанского языка переводится как «голубка». Мне бы хотелось, чтобы моя девочка была мужественной, сильной и одновременно кроткой, спокойной.
– В «Одноклассниках» вы, как всегда, очень сексуальны. Как вы сами относитесь к тому, что вас называют одной из самых сексуальных актрис Голливуда?
– Самое забавное, что для меня стала большой неожиданностью новость, что я – секс-символ. Это произошло после выхода фильма «Отчаянный» (Desperado), я читала первую рецензию на фильм и вдруг вижу: «Сальма Хайек – бомба». Я так испугалась, думая, что это приговор: «Сальма Хайек – ужасная актриса». Но меня успокоили друзья: «Нет-нет, это значит, что вы очень сексуальны». Дальше не менее забавно: выходит «Поспешишь, людей насмешишь» (FoolsRushin), где я играю беременную женщину. И опять газеты пишут, что я сексуальна. И, конечно же, сексуальна моя Фрида Кало, неважно, что у нее были сросшиеся брови, усики, плохие зубы, а одна ее нога была короче другой. Все это было для меня так непривычно, ведь в Мексике меня не оценивали с этой точки зрения.
– В Мексике вас воспринимали иначе, нежели в Голливуде. Вы легко ассимилировались в Штатах?
– Нет, конечно. Хотя бы потому что, когда я приехала в США, у меня был чудовищный английский язык. Единственное, о чем более-менее могла говорить – это о еде и о покупках. Словарный запас разговорника для туриста. Но я была уверена, что выучу язык за три месяца. Все оказалось гораздо хуже. Прежде всего – акцент. В Мексике ведь никто не замечает: «Вы говорите на английском языке с акцентом». Там либо говоришь на английском, либо нет. И поначалу у меня была жуткая депрессия: никто не понимал ни слова из того, что я говорила. Два года вместо трех месяцев у меня ушло на то, чтобы прилично освоить английский. Потом, в Мексике, я ничего не делала самостоятельно, я была испорченным надоедливым ребенком. И вдруг я окунулась в совершенно неведомую мне жизнь. К тому же меня воспринимали, как мексиканскую актрису, снимающуюся в «мыле». Знаете, что это значит для американских продюсеров? Они все полны презрения к таким, как я. Они смеялись: звезда мыльных опер из Мексики приехала завоевывать Голливуд! И, между прочим, если вы думаете, что сейчас Голливуд с распростертыми объятиями привечает латиноамериканских актрис, то это не так. Во всем Голливуде только две актрисы-латино – я и Дженнифер Лопес – добились чего-то существенного, а остальным приходится удовлетворяться третьестепенными ролями.
– Когда вы столкнулись с первыми трудностями, не было желания вернуться?
– Нет уж. Я была уверена в себе. Я хотела сниматься в настоящих фильмах, а не в мексиканском мыле. Я прибыла в Америку всего лишь с двумя сумками, все вокруг мне казалось отвратительно абсурдным. Я испытала отчаяние, гнев, жалость к себе, самоосуждение – все это было. Но все же я добилась своего. И во многом благодаря Роберту Родригесу. Позвав меня в свою картину «Отчаянный», он дал мне шанс, он поверил в меня, когда я уже почти потеряла веру в саму себя.
– Родригес дистанцируется от Голливуда – живет в штате Техас. А вы?
– Я тоже предпочитаю каждую свободную минуту проводить на своей ферме. Там замечательно. Мне не хочется ходить по клубам, светским тусовкам. Я люблю простую жизнь: наблюдать за цыплятами, мыть собак или лошадей, выращивать овощи и фрукты. Карьера не является главным смыслом моей жизни. Я просто наслаждаюсь тем, что делаю.
беседовала Елена Боброва
Благодарим компанию WDSSPR СПб за помощь в подготовке материала.
Поскольку, каким бы ни был его размер, любые ограничения роста будут неестественными, образованными не рынком или недостатком капитала (хотя это тоже может играть важную роль), а вашими личными ограничениями Недостаток умения, знаний или опыта, а в особенности энтузиазма для организации здорового, динамичного, замечательного бизнеса
— Мне бы хотелось, чтобы теперь ты уехал в Глендоуэр — Нет
Мои застывшие мышцы окатило жаром, и я вскочил на ноги Все три головы повернулись в мою сторону, и я увидел, как моя боль отражается на лице Эдварда, как только он прочитал мои мысли
Я не могла видеть огонь, пылающий в их глазах Но я знала о нем