Разговор с Денисом Мацуевым состоялся на XIX Международном фестивале «Звезды белых ночей». Знаменитый пианист отвечал на вопросы просто и легко, со свойственной сибирякам искренностью. Вроде никаких особых секретов, одна только завораживающая магия огромного таланта.
– Ваш концерт – зрелище удивительной мощи, вы такую энергию выплескиваете в зал…
– Но и получаю отклик! Я играю для зрителей, а они делятся со мной ответной энергией, благодарностью. Существует формат творческих встреч, который для меня тоже очень интересен. Недавно у нас с Валерием Гергиевым была лекция в университете. Думали, пришли на полчаса, получилось – на три часа. Это было потрясающе. Когда встает простая на вид девушка и просит сыграть Пендерецкого или Артемова, понимаешь, что не все у нас так плохо, как кажется на первый взгляд.
– И все-таки искусство, как и красота, требует жертв. Какие жертвы ради музыки принесли вы?
– Не столько я, сколько моя семья. Например, чтобы я мог поехать в Москву, бабушка втихаря продала свою квартиру и принесла мне в конверте 16 тысяч долларов, сказав: «Вот тебе на первое время…» Многим ради меня пожертвовали мои родители. Можно сказать, на меня работала целая команда, они до сих пор это делают. Мы – единое целое, понимаем друг друга без слов.
– А в детстве? Те, кто серьезно занимается музыкой, обычно лишены обычных детских радостей.
– У меня было по-настоящему счастливое детство, без десятичасовых занятий на инструменте. Никто меня не истязал, линейкой по рукам не бил. Я занимался на фортепиано час-полтора в день, мне этого хватало. Правда, я считался вундеркиндом, быстро выучивал произведения, которые мне задавали, поэтому все остальное время занимался тем, что мне нравилось. Тем же футболом.
– В Иркутске о вас рассказывали как о ребенке, наделенном не только музыкальными, но и актерскими способностями.
– Было дело. Я считался мультиинструменталистом (играл на пианино, скрипке и саксофоне), кроме этого пел, танцевал, делал пародии – в общем, создавал целые моноспектакли, слава о которых разнеслась по всему городу.
– Вы однажды сказали, что вам приходится появляться там, где не пристало бывать классическому музыканту…
– Я играл в День милиции в Большом Кремлевском дворце, было все помпезно, на высоком уровне, а в первом ряду сидели члены правительства. Но те, кто меня окружал на сцене, так называемая эстрада, – это было чудовищно, даже не хочу об этом говорить. Эстрада – это Бернес, Шульженко, Утесов, а то, что сейчас, это черт знает что.
– И каков результат подобных «хождений классики в народ»?
– Я сажусь в такси в Москве, а таксист мне говорит: «Я не возьму с вас денег, я видел вас на концерте в День милиции, после этого я купил билет в консерваторию и теперь хожу туда регулярно». Такие ситуации случаются постоянно.
– Многие музыканты жалуются на отсутствие хороших инструментов …
– На самом деле можно заставить звучать любой инструмент, даже разбитое пианино, которое стоит в каком-нибудь ДК. Уникальных инструментов все меньше и меньше, они уходят, как и люди. Сыграв концерт на рояле Рахманинова, я могу с уверенностью сказать, что довоенные Steinway это нечто удивительное. Встречаются хорошие современные инструменты, но это редкость. У музыканта особого выбора нет: за очень короткий срок хочешь не хочешь нужно найти контакт с инструментом.
– Есть вещи, которые вас беспокоят?
– Последние реформы в области образования: одна из них позволяет начинать обучение балету и игре на фортепиано с 15 лет. В этом возрасте, простите, можно завязывать, а не начинать. И второй момент: призыв в армию из творческих вузов, например, из консерваторий. Представьте, музыканта забирают среди учебного года, без инструмента. Это конец и карьере, и профессии!
– Вы вносите существенный вклад в музыкальную культуру как создатель фестивалей «Новые имена» и «Крещендо». Есть ли новые замыслы?
– Да, хочу организовать мощную международную школу, помочь начинающим музыкантам точно так же, как помогали мне, когда я только приехал в Москву. Я готов тратить на это силы и время, готов ходить по чиновникам, как делал это раньше в связи с фестивалями «Новые имена» и «Крещендо». С каждым годом просить денег на них все легче, потому что они уже стали мощными проектами, которые знают не только в России, но и за границей. Даст бог, наши задумки помогут поднять классическую музыку на новый уровень.
– Чувствуете себя в расцвете сил?
– В жизни каждого человека бывает кульминация: у кого-то она наступает в 10 лет, у кого-то в 50, у кого-то в 70. У кого-то она случается несколько раз. Не хочется думать, что я достиг своей кульминации, потому что еще много чего хочется сделать, и сыграть, и не устать. Я вообще никогда не устаю – некогда…
Беседовала Янина Гончарова
