Если бы о Вуди Аллене сняли кино, сыграть режиссера, обремененного кучей комплексов, точно позвали бы Джесси Айзенберга. А пока он играет невольного борца с зомби и Марка Цукерберга, нашедшего утешение в создании социальной сети. И наконец, 29 сентября выходит в российский прокат «Успеть за 30 минут», где Джесси – разносчик пиццы – пофигист, который шевелиться начинает, лишь когда его заставляют грабить банк. Зашевелишься, когда тебе на грудь прикрепят бомбу…
– Джесси, вам случайно в реальной жизни не доводилось поработать разносчиком пиццы?
– Нет. Я впервые с этим столкнулся на съемках «Успеть за 30 минут». Меня отправили в пиццерию с одним парнем, Алексом, которого все сочли копией моего героя. И это оказалось правдой – такой же насмешливый и с повышенным самосознанием. Короче, он-то меня и ввел в курс премудростей доставки пиццы. Мало того, что это было интересно, это оказалось еще и полезным.
– В нашей стране мы вас узнали всерьез после «Добро пожаловать в Зомбилэнд» при всех очевидных достоинствах фильмов «Кальмар и кит», «Парк культуры и отдыха». Вам самому как страшилки?
– Да никак. Никогда не любил фильмы ужасов. Ведь какая штука: если они страшные, то мне реально страшно, а я не хочу переживать всякие ужасы. А если они не страшные, то возникает какое-то чувство неловкости: тебя пугают, а тебе не страшно. Так или иначе, какое-то потерянное время. Но кстати, «Добро пожаловать в Зомбилэнд» не просто страшилка, о которых мы с вами говорим. Ужас там вторичен. Главное-то юмор. Здорово, что я снялся в этом кино – познакомился с режиссером Рубеном Флейшером. Он нам с Вуди Харрельсоном давал столько возможностей для импровизации – любой актер это оценит. Так что я готов с ним работать всегда, вот и снялся в «Успеть за 30 минут». У меня постоянно было ощущение, что мы снимаем продолжение «Зомбилэнда» – было так же здорово.
– По какому принципу вы выбираете проекты?
– Прежде у меня не было роскоши выбирать. Но уж если эта возможность появилась, то мой подход к проектам очень простой. Первый вопрос, который я себе задаю: что за характер мне предлагают? А второй – что я могу сделать с этим персонажем? А, да, еще третий момент – есть ли от этого фильма какая-то польза или это просто интересная роль в так-себе-фильме? Но кстати, это вовсе не значит, что я покупаюсь на так называемые серьезные фильмы. Они ведь могут быть такими претенциозными. И мне не нравится то, что кажется элитарным. Не хочу участвовать в чем-то, что обращено только к крохотной группе снобов.
– Известно, что вы согласились сняться в новой картине Вуди Аллена. Вы со своими фобиями и комплексами, пожалуй, идеальный актер для Аллена.
– Я очень люблю Вуди Аллена, он великий. Я думаю, он проложил путь в кино персонажам, которые далеки от образа Хамфри Богарта.
– И все же, в каких фильмах вы бы хотели сниматься?
– Вы знаете, все очень просто: это должны быть очень личные истории. Я никогда не думаю о персонажах, симпатичные они или нет. Мы же не думаем так о себе: «О, а я парень-то симпатичный». Понимаете? Я всегда готов защищать своего героя. Если Марк Цукерберг предает своего друга и партнера Эдуардо, то ведь это не ради самого себя, а ради Facebook. Для Марка компания была важнее дружбы. Вы можете возражать, я же нахожу это замечательным. Он мне вообще нравится. Он застенчивый парень, испытывает трудности во взаимоотношениях с другими людьми. Ведь он создал Facebook именно потому, что ему было жутко неуютно в Гарварде. Он мне близок. Как и Коламбус из «Добро пожаловать в Зомбилэнд», как и Ник в «Успеть за 30 минут» – этот парень, который никогда ничего не делал в своей жизни. Он немного жалкий, чувствует, что ничего не стоит. Он не бросает свою осточертевшую работу только потому, что ждет, когда же его наконец уволят. Он влюблен в сестру своего лучшего друга, но не смеет ей в этом признаться. Он просто лениво плывет по течению. И только бомбы, прикрепленные к Нику, вдохновляют его совершить все то, что он должен был сделать давным-давно.
– Джесси, я вычитала, что вы страдаете обсессивно-компульсивным расстройством. Это так?
– Да. Я, например, обязательно перешагиваю трещины на асфальте, и если я ступаю на новую поверхность, скажем, на ковер, я должен убедиться, что все части моей ноги в равной степени касаются земли, прежде чем я перенесу ногу на новую поверхность.
– На съемках проблемы не возникают?
– Ну, конечно, это ужасно отвлекает. Радует лишь то, что я постоянно играю тревожных людей, так что мое расстройство вполне в тему. И, признаюсь, я бы не хотел, чтобы мои тревоги или навязчивые состояния с возрастом или благодаря лечению исчезли совсем. Если я буду спокоен, если мне будет комфортно с самим собой, как же я передам чувство дискомфорта и изоляции на экране?.. Правда, мой врач мне говорит, чтобы по этому поводу я не беспокоился…
– В детстве вам, наверное, несладко пришлось?
– Да, время был трудное. Это не вина Нью-Джерси, где я вырос, окружающих меня людей. Проблема моей психики. Меня угнетало, что я никуда не вписываюсь. Я плакал каждый день. Ничего не могу поделать – ну не могу я существовать в условиях группы. Я сходил с ума от того, что должен сидеть в классной комнате, бороться за внимание педагога, конкурировать со своими одноклассниками. Я не знал, как действовать. Но меня здорово выручили уроки актерского мастерства, которые я посещал в школьные годы: в моей неустойчивой внутренней жизни возникло хоть какое-то подобие упорядоченности. Понимаете, когда вы произносите чужой текст, переживаете чужие эмоции, вы не несете ответственности за собственную личность. Так что для меня профессия – это нечто гораздо большее, чем просто работа. Это способ справиться с жизнью.
Правда, у меня возникают комплексы, оттого что я-то не профессионал, я ведь нигде не учился актерскому мастерству. Знаете, у меня такое ощущение, что меня вот-вот выгонят из гостиничного номера, потому что без разрешения воспользовался мини-баром. У меня есть друзья, которые закончили «Джуллиард» (Высшая музыкально-драматическая школа. – Прим. ред.) и не могут участвовать в бродвейской постановке, не говоря уже о том, чтобы получить главную роль в кино. А я не учился в этой школе и вот, пожалуйста, вовсю снимаюсь. Странно, правда? Ведь если вы закончили Гарвардскую медицинскую школу, то точно будете работать врачом. А актерское образование не дает никаких гарантий. Все дело случая. Меня это очень смущает.
Может быть, поэтому я терпеть не могу смотреть на себя в кино, я стесняюсь самого себя. Мне все время кажется, что я выгляжу ужасно глупо и вообще все испортил.
– Как же вы относитесь к своей популярности и к признанию коллег? Неужели неприятно знать, что ты номинирован на «Оскар» (за фильм «Социальная сеть»)?
– О господи, я не знаю, что с этим делать! Когда я получил приз от Национального совета кинокритиков, поначалу было так здорово, а потом я почувствовал себя… несчастным, что ли. Мне почему-то подумалось, что из-за всех этих премий можно потерять ощущение перспективы, потребность быть творческим. И вообще, отрываешься от реальной жизни. Бессмыслица какая-то, короче говоря. Вообще, чем больше людей говорят приятные вещи обо мне, тем больше я чувствую, что это ложь. Правда-правда, я читаю о себе какие-то хорошие вещи, и мучаюсь – ведь они либо ошибаются, либо намеренно лгут, либо попросту шутят. Потом, меня тревожит повышенное внимание. После выхода в прокат «Социальной сети» я месяца три не мог спокойно находиться среди людей. Едешь в метро и только и думаешь, кто тебя сейчас фотографирует на свой мобильник или на I-Pаd. У меня ощущение, что меня атакуют. У меня даже возникло желание уйти из кино на время, чтобы прийти в себя.
– Деньги для вас много значат?
– Мне гораздо важнее самореализация. Если бы меня спросили, в какой бизнес я бы вложил деньги, я бы ответил, что ни в какой, – я не могу быть предпринимателем. А вот небольшой театр в Нью-Йорке я бы с удовольствием открыл. Тем более что я пишу пьесы, мюзиклы. Такие странные – для театров офф-Бродвей (ряд авангардных, экспериментальных театров, расположенных за пределами Бродвея, где сосредоточены самые крупные театры коммерческой направленности. – Прим. ред.). Я бы очень хотел этим заниматься всерьез, единственное, меня смущает, что люди читают мои истории только потому, что я снимаюсь в кино.
– Что же в этом страшного?
– Я порой встречаю известных актеров, которые тоже пишут и пишут ужасно, но никто им этого не говорит именно потому, что они известные люди. А вдруг со мной будет такая же история?
Благодарим за помощь при подготовке материала кинокомпанию WDSSPR.
Беседовала Елена Боброва
