Илья Стогов, или как он себя называет на обложках своих романов, Илья Стогоff, человек ошеломляюще парадоксальный. Он не принадлежит к числу тех, кто выдает собственного пиара ради эпатажные манифест-идеи, опровергающие классику. Он действительно так думает. Не сибарит, не эстет, не гламурный персонаж, не оппозиционер от искусства. Илья Стогов честно признается, что не считает себя писателем. Эта мысль стала начальной точкой нашей беседы.
-- В веке XIX – XX писательство было в почете. Имелось в виду, что ты занимаешься интеллектуальным трудом. Нынче писателем быть модно. Так кто же такой писатель сегодня?
-- Многие понятия в нашей жизни излишне мифологизированы, например «интеллигенция». Для кого-то это нечто родственное интеллектуалу, для других – соль земли русской, для третьих – просто воспитанность. Также и с писателями. Как вы думаете, человек, который составляет инструкции к пылесосам, – писатель? А я скажу вам, инструкция к моему пылесосу толще, чем некоторые мои романы. Вы говорите «нет», а результатом его деятельности стала книжка.
-- Момент субъективный: что значит хорошая книжка?
-- Вы правильно мыслите: что есть хорошая книжка? Для меня, например, «Доктор Живаго» – мертвая книга, нечитабельная. Или «Война и мир»: я прочитал ее под нажимом отца, поразился нелепой конструкции и больше никогда в руки не брал, а отец, которому скоро исполнится 70 лет, перечитывает этот роман каждый год. Более ценным материалом мне представляются «Заметки фронтового репортера», написанные человеком, который только что приехал с огневого рубежа и быстро, пока еще блокнот порохом пахнет, с колес выпустил книгу. В ней нет вымысла, художественной реальности, ее суть – правда жизни, и для меня это важно.
-- И все-таки давайте вернемся к имиджу писателя, или, как принято сегодня говорить, автора. За последние 100 лет эти люди сильно изменились, литература больше похожа на шоу-бизнес.
-- Согласен, хотя не совсем. Если вы говорите об авторах-брэндах, это одни люди, если речь идет о писателях, которые худо-бедно выдают качественный продукт, так их книжки выходят тиражом в три тысячи экземпляров, какой уж тут шоу-бизнес, на краюху хлеба бы заработать.
-- Мне казалось, что люди пишущие хорошо обеспечивают себя своим пером.
-- О каком бизнесе вы говорите? Знаете, какой нормальный тираж сегодня у простой книжки без рекламы на полмиллиона долларов? От пяти до 15 тысяч экземпляров. Я говорю о тех авторах, у которых есть своя читательская аудитория, у нас таких в стране 20 – 40 человек в разных жанрах. Отпускная издательская цена на книгу приблизительно три-четыре доллара, при тираже 5 тысяч экземпляров весь тираж приносит издателю 20 тысяч долларов, причем это не прибыль, а вся касса проекта – гонорар, художник, верстка, редактура, печать. Вот и посчитайте, насколько это копеечный бизнес. На те деньги, про которые телевизионные продюсеры в Москве говорят, что им не запустить сериал, в Петербурге можно организовать издательство, которое будет существовать десятилетия и выпускать большое количество книг.
-- Бизнес – это еще и правильный продукт, и поиск рынка сбыта…
-- Хорошо, давайте разберемся, что такое сегодня литература. Самый популярный жанр – роман. На самом деле это очень молодой жанр. Некоторые литературоведы пытаются доказать, что он ведет свою родословную с Античности или с рыцарских романов, но мы-то с вами понимаем, что рыцарский роман и роман сегодняшний – два совершенно разных понятия. Роман появился максимум 100 – 150 лет назад, и как любое живое явление он был резвым прекрасным малышом, который состарился необъяснимо стремительно, – сегодня всю эту рвотную массу fiction-литературы читать просто невозможно. Открываешь книгу, а тебе пытаются втереть вымышленную историю вымышленных людей, и у меня начинается острый приступ тошноты. Если ты прочитаешь прозу сегодняшнего дня, она сделает тебя хуже, а не лучше. Книги, которые сейчас выдают за культовые произведения, – это, как правило, жестокие, злые и неумные книги. Но почему-то именно такие книги пользуются массовым спросом.
-- Литература должна отражать реальность или создавать новые миры?
-- Нет никакой реальности, есть интерпретация реальности, и эта самая интерпретация зависит от писателей. Хотите историю? У меня есть приятель, тонкий эстет, достойный человек. Он выпустил сборник новелл, подарил мне, я прочитал и ужаснулся. Там была заглавная новелла «Муравьед». Главный герой однажды замечает у себя под ногтями черную точку, она росла-росла и однажды переросла в муравья. И он смотрит, а муравей не один, его собратья под мышками, в волосах, в паху – везде из его тела выползают муравьи. Читать про такое смешно, но самому герою как-то жить надо, работать, он подумал-подумал и купил себе муравьеда, чтобы он этих муравьев, соответственно, с него слизывал. А у муравьеда был такой нежный длинный хобот, что когда он слизывал муравьев по его телу, в том числе в паху, произошла известная людям химия, в общем, главный герой стал с этим муравьедом сожительствовать. Дело закончилось тем, что однажды между ними приключилась особенно бурная любовь, в результате которой муравьед захлебнулся и умер.
-- Ничего себе…
-- По сегодняшним меркам это чувственно-интеллектуальная проза. Я с ним встретился, спросил: «Витя, ты больной, весь этот бред действительно живет в твоей голове?», он говорит: «Илья, я честно хотел бы написать книгу о женщине, у которой все хорошо, которую любит муж, уважает начальник, повышает по службе, потому что она достойный сотрудник, у нее прекрасные дети – не наркоманы, не извращенцы, любят мать, помогают ей. Я очень хочу написать о такой женщине, но скажи мне, кто это будет читать?» По большому счету он прав. В основе всех литературных сюжетов сегодня – патология, если ты напишешь про такую женщину, тираж твоей книги будет нулевой.
-- То есть люди тянутся к плохому, мрачному, испорченному…
-- Не совсем верно. Вся беда в том, что современные книги не имеют ничего общего с реальностью. Пример: вы когда-нибудь видели своими глазами убийство?
-- Нет, слава Богу.
-- И почти никто не видел. Но мы легко пишем детективы, а там какой-нибудь Эркюль Пуаро, изящный эстет, всячески умничает на эту тему так, будто это и не убийство совсем. С реальностью это не имеет ничего общего. Литература – это порочная, безнравственная область, которая рассказывает нам о том, чего в жизни не бывает и что однозначно плохо. Потому что на самом деле наш мир разумно устроен, это хороший, правильный мир, но когда мы открываем книжку, мы не хотим читать о таком замечательном мире, нам неинтересно. Поэтому романисты продают нам картины мира, где за каждым углом тебя подкарауливает опасность, где человек человеку волк, чем безнравственнее ты себя ведешь, тем выше твои шансы на успех.
-- Про что интересно читать лично вам?
-- Во все времена человек, открывая книгу, хотел знать, в каком времени он живет, и я не исключение. У меня на полках дома стоят романы Толстого, я открываю и читаю: князь Болконский умер в Бородинском сражении. Да мне плевать, где он и почему умер, я хочу все знать про мое время, про мир, в котором я живу.
-- Вас бессмысленно спрашивать про любимого писателя?
-- Ну почему же? Например, Хемингуэй. Все, что было в литературе до него, я никак не воспринимаю, текстура другая, атмосфера, слог. По Хемингуэю проходит знаковый водораздел, с него начинается литература в высоком ее понимании. Я по-честному хочу читать Бунина, Куприна, но не могу, у них фразы другие, когда есть придаточное предложение, у меня глаза болеть начинают. У Хемингуэя фразы короткие, диалог построен так, что я мурашками покрываюсь и понимаю: это живой разговор. Еще для меня писатель «на века» – американский автор детективов Дэшиел Хэммет. Я считаю, это лучшее и филигранное из всего, что было когда-либо написано людьми.
Янина Гончарова
